В Музее естественной истории Мозамбика совсем не было посетителей. Наверное, потому, что на стадионе неподалеку начинался какой-то ответственный футбольный матч и он притянул к себе туристов и жителей Мапуту. Я оказался один в большом круглом зале. Солнце через стеклянную крышу заливало ярким светом всю «центральную лужайку», на которой расположились экспонаты музея — слоны, львы, жирафы, хищные птицы и антилопы. Трава на «лужайке» давно пожухла и очень походила на настоящую африканскую растительность в саванне. Служитель включил магнитофон, и зал наполнился ревом, треском, писком, шуршанием, рыком, шипением… Вся эта какофония плюс запах сухой травы и — может, мне это показалось — зверей создавали полную иллюзию африканской дикой природы.

В тот день я пришел в музей с особой целью. Мне нужна была антилопа эланд.

Накануне меня навестил знакомый геолог и принес несколько книжек с репродукциями наскальных рисунков. Перелистывая одну из них, мы наткнулись на любопытное изображение: люди и животное, похожее на антилопу эланда, выполняли какое-то, возможно, ритуальное действо…

Я уже знал, что эланд, или канна, считается самой крупной антилопой Африки. Живет она в основном на окраинах саванн, там, где степи переходят в высокий кустарник и лес. Рост канны до 180 сантиметров (та, на рисунке, была, пожалуй, немного поменьше), вес же ее достигает тонны. Животное это необычайно отважно — самец и самка смело вступают в бой с гепардом и даже леопардом. И в то же время антилопа смирна и послушна. Именно с этим свойством ее характера и оказались связаны изображения, что лежали перед нами на столе. На одном рисунке видна канна и несколько человек. Один из них прыгает через антилопу. На второй картинке — бегущая канна и вокруг люди, причем один из них прыгает вниз головой над телом антилопы, другой у ее морды, третий пытается схватить животное за хвост. Оба рисунка схожи и скопированы со скал в Драконовых горах и массиве Малути в Южной Африке.

Консультации со специалистами дали совсем немного: такие картины видели в различных районах юга Африки, но там канна была двуглавая, а охотники (или участники игры?) в своеобразных ритуальных масках. Read the rest of this entry »

Related posts

• За пять тысячелетий до хеттов (0)

Я попал на остров Неа-Каменеи из-за того, что служащие Акротири устроили забастовку. Раскопки были временно закрыты, я слонялся по крохотному причалу у подножия красных скал и увидел катер. Несколько человек поднимались на борт. Капитан приветственно махнул рукой…

Черный лавовый «паук» медленно разбухал прямо по курсу. Лет триста назад на его месте свободно катились волны. А потом… Потом произошло то, о чем писал в своем дневнике французский монах-иезуит.

…Утром 18 мая 1707 года моряки увидели посреди санторинской бухты что-то черное, выступающее из-под воды. Они решили, что это останки затонувшего судна, и поспешили туда, но… напоролись на скалы. Так впервые Неа-Каменеи показался на поверхности.

Через три дня несколько смельчаков высадились на нем. Но скалы вдруг зашевелились у них под ногами, и люди в ужасе попрыгали обратно в лодки. Вскоре остров достиг в высоту шести метров…

Тем временем море в бухте непрерывно меняло свой цвет: то зеленый, то красный, то желтый. Тяжелый дым подымался из глубин моря, окутывая новорожденный остров…

Мы высадились в бухточке с водой ядовито-зеленого цвета. У застывшего лавового потока стояло несколько туристских судов. Вереницы людей поднимались по тропе к кратеру.

— У вас есть полтора часа, — сказал капитан-грек. Я с тоской посмотрел на толпы туристов.
— Капитан, и бы хотел задержаться…
— Это будет отдельный рейс, — грек с сочувствием посмотрел на меня. Я протянул ему деньги.
— Хорошо. Я отвезу туристов и вернусь. В шесть вечера. Кратер находился на высоте чуть больше ста метров. Я поднялся к нему вместе с туристами, потом сошел с тропы, углубившись в хаос черных глыб. Через час тропа, ведущая к кратеру, опустела. Еще через час опустел и остров. В одиночестве я вновь поднялся к кратеру. Read the rest of this entry »

Related posts

• Тайна Санторина — Тайна Крита? (0)
• Месть Посейдона (0)
• Гибель Атлантиды? (0)

На следующий день я уехал в Ретимнон — очаровательный городок на берегу моря, в 80 километрах к западу от Ираклиона. Остановился в одном из отелей на набережной, носящей имя Элефтериоса Венизелоса — человека, посвятившего свою жизнь освобождению Крита. Эта длинная набережная выводит к старому венецианскому порту, где всегда царит дух изысканного греческого чревоугодия. Вся свободная площадь — от обшарпанных фасадов старинных домиков до воды с качающимися лодками — заполнена ресторанными столиками. Туристам оставлен лишь узенький проход-западня, в котором метрдотели, сменяя друг друга, выступают в роли змеев-искусителей. Мой карман никогда не был отягощен драхмами, и поэтому, чтобы не поддаться соблазну присесть за столик и отведать лобстера, осьминога или еще какую-нибудь морскую диковинку, я поспешил юркнуть в ближайшую пустынную улочку. Здесь пахло морем и замшелой древностью.

Старый Ретимнон можно пересечь минут за десять. Поток праздных туристов, текущий от венецианского порта, мимо фонтана Римонди, мимо минарета Нератцес, вверх по улице Андистасюююсиос быстро выносит на обочину Старого города — к православному храму Четырех Мучеников, что стоит напротив пустующего «Макдональдса». Тысячелетие за десять минут. Я повторял этот маршрут не раз, иногда отрываясь от людского потока и задерживаясь то у стен Фортеции — венецианской крепости, стоящей над городом, — то у подножия тридцатиметрового минарета. Критское солнце жгло уцелевшие символы истории, я же вглядывался в лица островитян, в их подернутые тайной грустью глаза, тщетно пытаясь понять, откуда в этих людях столько внутренней силы, столько терпения и достоинства, чтобы пережить все лихие времена, растянувшиеся не на годы — на столетия, и сохранить верность себе и собственному выбору…

Вечером, в одном из тихих переулков, недосягаемых для критских «рокеров» (впрочем, абсолютно безобидных) я попал «в сети» раскинувшегося под открытым небом ресторанчика. Напротив, за одним из столиков сидел почтенный — лет восьмидесяти — седобородый критянин в национальной одежде. Ярко-синяя жилетка, забавная, с кисточками, шапочка, галифе, сапоги — этот наряд был вынут из старого сундука скорее всего для того, чтобы придать местный колорит какому-нибудь приему в отеле или обеду в ресторане. Перед критянином стояла бутылка вина — отработав днем, старик отдыхал. Поймав мой взгляд, он привычно улыбнулся и заговорил по-английски:
— Откуда ты?
— Из России.
— Русия? — удивился старик. — Русия! — критянин обрадованно протянул мне руку. — Меня зовут Николаос.
Я воевал здесь. Партизанил… Read the rest of this entry »

Related posts

• Два рабочих дня в сутки (0)

Мокрое после дождя шоссе блестящей черной лентой вьется среди изумрудных склонов пологих холмов. Темно-зеленые кипарисы, выстроившиеся вдоль дороги, сливаются в сплошную стену. На поворотах, когда Георгиос притормаживает, в просветах между деревьями видны уступы террас, огороженных желтыми камнями, ровные ряды оливковых деревьев — Через десять минут будем на месте, Константинос уже ждет нас,— говорит Георгиос.— Если у него ничего не изменилось, сразу же выйдем в море. — Вы часто рыбачите вместе,— спрашиваю я. — Нет, в последнее время редко. Когда жил в деревне, я помогал ему — мы ведь были соседями. А сейчас я окончательно перебрался в Ираклион. Вожу туристов на автобусе по Криту. Вся жизнь, можно сказать, в дороге. В деревне у меня остался брат. — Он тоже рыбак. — Пока еще выходит в море, но дела с каждым годом идут хуже. Брат собирается последовать моему примеру отправится в город и попробует найти там работу. Все зависит от везения по нынешним временам устроиться — дело нелегкое. Георгиос тормозит и останавливает машину на узкой обочине. — Дальше пойдем пешком. Тут грунтовка, да такая, что по ней на машине лучше не ездить. К рыбацкой деревушке, куда мы с Георгиосом направляемся, ведет даже не дорога, а широкая тропа. Спускаться приходится медленно, обходя огромные камни, преграждающие путь. В ярких лучах солнца, разгоняющих остатки утреннего тумана, валуны желто-белые. Серебристая листва олив дрожит от легкого морского ветерка. Тропинка становится все круче, свиваясь словно пружина Георгиос не сбавляет шага. Ему уже шестой десяток но, он легко сбегает вниз, и я стараюсь не отставать от него. Слышен глухой рокот прибоя. Пробравшись через покрытые росой колючие кусты, входим в деревню. Снежно белые домики лепятся на пологом склоне горы. Поставлены они так тесно, что селение напоминает лабиринт. Между выходами в море рыбаки заняты прозаическим, но очень нужным делом — починкой сетейПо узкой улочке — раскинь руки и коснешься стен — мы спустились к морю. Из песка торчали шесты, на которых колыхались развешанные рыбацкие сети. Read the rest of this entry »

Related posts

• След Минотавра (0)